wrapper

    

Чувство Бога — свидетельство осознанности человека, либо, напротив, его бессознательности? Русская философская традиция склоняется к первому ответу на этот вопрос. Западная философская традиция — ко второму. Но каковы антропологические следствия этих подходов?

Западная традиция

Уже в традиционном взгляде на религию как свидетельство беспомощности человека перед не подвластными ему природными силами и собственными страхами содержится представление о бессознательном состоянии человека в религии. Человек становится сознательным и разумным тогда, когда начинает трезво смотреть на себя и связи в мире и не ищет более окольных путей удовлетворения своих потребностей и изживания страхов. То есть когда расстается с религией. Представление о бессознательности человека в религии знает и более сложные версии, и самые яркие из них принадлежат европейской традиции.

Фрейд сравнит религию с детским неврозом и назовет ее «иллюзией», утрата которой связана с выхождением человечества из инфантильного состояния, взрослением, т. е. прекращением вечного поиска «отца» [1, 387]. «Пугающее впечатление детской беспомощности, — скажет он, — побудило потребность в защите любовью, потребность, нашедшую свой объект в лице отца. Сознание, что эта беспомощность продолжается на протяжении всей жизни, заставило держаться за существование — теперь уже более могущественного отца» [1, 387]. Но невроз неминуемо будет изжит, как и всякое инфантильное состояние при взрослении, и человек тогда достигнет «психологического идеала примата интеллекта» [1, 404].

Батай сравнит механизм вытеснения в психоанализе с механизмом отвращения, который продуцирует сакральное и вместе с тем общество, на том основании, что оба, по его мнению, являются бессознательными. «Действие сил отталкивания, — скажет он, — само оказывается выталкиваемым из сознания всякий раз, когда продуцируется сакральное» [2, 110]. Эти движения отталкивания могут быть доступны сознанию только благодаря «хитростям и уловкам».

Жирар настаивает на том, что бессознательность — условие религии. «Неосознание, — пишет он, — составляет фундаментальный аспект религии» [3, 138]. Эффективность процесса замещения насилия, являющегося сущностью религии, зависит от его сокрытости: «Механизм единодушия должен оставаться неизвестен, — говорит Жирар. — Религия защищает людей, пока ее глубочайший фундамент остается сокрыт. Если выманить чудовище из его последнего убежища, то можно разнуздать его раз и навсегда. Если рассеять неведение людей, то можно подвергнуть их большей опасности, лишить их защиты, которую составляет их неосознание, убрать единственный тормоз, которым снабжено человеческое насилие» [3, 180]. Религия при таком подходе играет вспомогательную роль, находясь на службе у целого (чаще всего — социального), человек же оказывается марионеткой внешних по отношению к нему процессов. Здесь было бы справедливо замечание Сартра в отношении Фрейда о том, что он в самую интимность человека встраивает Другого, ибо бессознательное оказывается Другим по отношению к сознанию. Религия, понятая как неосознанные процессы, выступает для человека Другим.

Русская традиция

Иное видение религии мы встречаем в русской традиции, черпающей свои интуиции в христианстве. Религия оказывается связана не просто с сознательным состояние человека, но с тем, что это сознание учреждает.

В христианстве осознанность человека как условие Бога подчеркивается с особой силой. Как скажет В. Лосский, «путь соединения с Богом — не бессознательный процесс. Этот путь предполагает непрестанное трезвение ума» [4, 152]. Под трезвением ума, или «трезвением внимания», «безмолвием ума», «сердечным безмолвием», «обереганием ума», «бдением ума», понимается непрестанное хранение ума от помыслов, от «парения», удержание ума в немечтательном состоянии. Святой Исихий говорит, что для того, чтобы этого добиться, «надлежит… острым и напряженным взором ума смотреть внутрь, чтоб узнавать входящих» [5], и уподобляет это состояние внимательному смотрению в зеркало.

Чтобы победить мир сей, необходима постоянная обращенность к Богу, т. е. постоянное усилие сознания. Если же мир побеждает, то это происходит потому, что люди, как скажет Исаак Сирин, «неразумием своим обнажили себя от Бога» [4, 152]. Бог и сознание связаны так же неразрывно, как мирское состояние и неразумие, бессознательность. Евангелие настойчиво говорит о непрестанном бодрствовании и противлении сонливости. Эти наставления еще большую очевидность приобретут в практике непрестанной молитвы. Экстаз в христианстве считается свойственным лишь неофитам. Как скажет святой Симеон Новый Богослов, восхищения приличествуют только новоначальным и неискушенным в духовной жизни, которые, подобно узникам, впервые увидевшим солнечный свет, встречаясь впервые с божественной реальностью, приходят в исступление [4, 157].

Сам культ выстраивается по принципу трезвения, обретения сознания. Например, смысл поста заключается не в диетических предписаниях, но в создании формы, которая бы позволила постящемуся находится в состоянии усиленной памяти Бога, обращенности к Нему. Стояние в церкви само по себе усиливает осознанность верующего. Как скажет Флоренский, в этом заключается отличие православия от католицизма. Православие создает условие для бодрствования, католицизм — для нежения. Или таинство Евхаристии, которое предполагает произнесение человеком собственного имени, т. е. самособирания себя из рассеянности. Поразительные примеры действия этого таинства, которые знает Церковь, которые приводит, в частности, и Флоренский — об исцелении бесноватых и умалишенных, — можно найти и в современном мире.

Бог как Форма субъективности

Это христианское представление о сознательности человека в отношении с Богом в русской философии находит свое осмысление в теме свободы. Бог становится не отделим от свободы, т. е. свободного, сознательного приятия его. Но это представление можно усилить до более смелого антропологического тезиса. Сознание — и есть Бог. Как тотальный символ, как всеохватывающая упорядоченность, бог есть сознание. Бог — та тотальная форма, вбирающая в себя бесконечность, которая делает возможным человека, т. е. сознание. Это то, чем мы видим. Мы видим не глазами, ибо это физика. Не «я», ибо его еще нет. Ограниченность субъективного находит полноту в абсолютной перспективе взгляда Бога, вбирающей бесконечность конечности и бесконечности. Освоенная бесконечность отнюдь не означает всеядности формы, ее в основе своей синкретичности, иначе это было бы не более того, на что тщетно претендует сеть Интернет. Эта не конфигурация, но тотальная форма, которая имеет абсолютный центр, задающий ее.

Формула «сознание есть Бог» не значит, что сознание и Бог извечно тождественны. Это значит то, что впервые и в своем максимуме, т. е. в самом своем существе, сознание явило себя как Бог. Как тотальная форма Бог знает больше того, что актуально знаешь ты. Видит больше того, что реально видишь ты. Форма — как залог тебя, как ты, взятый в перспективе бесконечности и своей не-сущей возможности. Это тот горизонт, внутри которого ты актуально можешь выстроить то, что дано потенциально. Как, например, происходит в христианской традиции, когда внешний человек встречается со своим внутренним человеком. Как скажет Блаженный Августин, человек сокровенен, и не только для других, но и для самого себя. В своих глубинах он таит то, что знает только Бог: «ни один человек не знает, что есть в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем (1 Кор. 2:11). Есть, однако, в человеке нечто, что не знает сам дух человеческий, живущий в человеке, Ты же, Господи, создавший его, знаешь все то, что в нем» [6, 318]. Или, как скажет Исаак Сирин: «Потщись войти во внутреннюю свою клеть, и узришь клеть небесную; потому что та и другая — одно и то же, и, входя в одну, видишь обе. Лествица оного царствия внутри тебя, сокровенна в душе твоей» [7, 33]. Эти слова есть религиозная версия формулы «сознание есть Бог». Бог подобен распрямленной душе человека, взятой в абсолюте. Бог есть вся потенциальность, в человеке сжатая и способная разжаться. Это результат самоучреждения сознания. Возможно в этом же «структурном», а не теологическом смысле посмотреть на слова Евангелия: «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21). Бог — это та полнота сознания, до которой можно взойти и которая некогда сделала возможным человечество, то, на чем паразитирует культура, имеющая доступ к подступам этой полноты.

Нежные идеи

Нежные идеи переживут железные идеи, — говорил Розанов [8, 322]. Религия всегда побеждает философию, потому что боль жизни сильнее интереса к ней, — говорил Ильин. Религия — сокровенное человека. Подобно тому, как католицизм весь обращен к Страстям Христовым, а православие — к Воскресению, европейская культура связывает эту сокровенность с вопросом смерти, русская — с вопросом жизни.

Пари Паскаля, компрометирующее христианство и самого Паскаля, показывает эту обращенность европейского сознания к тому, чего нет, к будущему, к смерти. Сделав ставку в игре «орел — решка» на Бога, у тебя, полагал Паскаль, есть шанс выиграть «бесконечную жизнь в бесконечном блаженстве» [9, 290—293]. Может быть, там, за чертой смерти, тебя ждет вечность. Но религия обращена не к будущему, а к настоящему. Представления о вечной жизни, наступлении Царствия Небесного, рае, аде, загробных муках имеют смысл не в контексте временности, но в контексте «что» и «ничто». Эти представления бытийствуют как метки сознания, как то, что это сознание учреждает. Религия и жизнь в пространстве культа не преуготовляют человека к вечной жизни, но делают возможной эту жизнь на земле. Представление о вечной жизни — это не представления о возможных наградах и наказаниях «за», речь идет о таком будущем, которое структурирует настоящее, делая его возможным. Религия — это условие существование человека, то, что из его «ничто», из хаоса небытия, позволяет появиться «что сознания». И нужна, как скажет Серафим Саровский, решимость, или сила, чтобы стремиться быть праведником, т. е. удерживать это «что». Поэтому религия — для сильных.

Религия, Бог и сакральное, в данном случае понимаемые как структура и форма, суть условие человека. И вместе с тем — Бога в теологическом смысле. Теологический Бог заставляет философию замолчать. И можно лишь завершить эти рассуждения словами мистика Бернарда Клервосского, который, задавшись вопросом о том, как узнать приход Слова, ответил: «Только через движения моего сердца» [10, 438—439].

Литература

1. Фрейд З. Будущее одной иллюзии // Фрейд З. Основной инстинкт. М., 1997.

2. Батай Ж. Влечение и отвращение. 2. Социальная структура // Коллеж социологии. СПб., 2004.

3. Жирар Р. Насилие и священное. М., 2010.

4. Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. М., 1991.

5. Святой Исихий. Слово и трезвении и молитве // http://krotov.info/acts/05/1/isihy_ier.htm.

6. Блаженный Августин Аврелий. Исповедь. М., 2005.

7. Преподобный Исаак Сирин. Слова подвижнические. М., 2012.

8. Розанов В.В. Опавшие листья // Религия и культура. М.; Харьков, 2001.

9. Паскаль Б. Мысли. М.: Издательство АСТ, Харьков: Фолио, 2001.

10. Антология средневековой мысли. Теология и философия европейского Средневековья. Т. 1. СПб., 2008.

 

Текст опрубликован в ФХ №2, 2015

Контакты

 

 

 

Адрес:           


119991, ГСП-1, Москва,

Ленинские горы, МГУ
3 учебный корпус,

экономический факультет,  

Лаборатория философии хозяйства,к. 331

Тел: +7 (495) 939-4183
Факс: +7 (495) 939-0877
E-mail:        lab.phil.ec@mail.ru

Последний номер "ФХ"

 IMG 20190830 190109

 

Календарь

Октябрь 2019
23
Среда
Joomla календарь
метрика

<!-- Yandex.Metrika counter -->
<script type="text/javascript" >
(function (d, w, c) {
(w[c] = w[c] || []).push(function() {
try {
w.yaCounter47354493 = new Ya.Metrika2({
id:47354493,
clickmap:true,
trackLinks:true,
accurateTrackBounce:true,
webvisor:true
});
} catch(e) { }
});

var n = d.getElementsByTagName("script")[0],
s = d.createElement("script"),
f = function () { n.parentNode.insertBefore(s, n); };
s.type = "text/javascript";
s.async = true;
s.src = "https://mc.yandex.ru/metrika/tag.js";

if (w.opera == "[object Opera]") {
d.addEventListener("DOMContentLoaded", f, false);
} else { f(); }
})(document, window, "yandex_metrika_callbacks2");
</script>
<noscript><div><img src="/https://mc.yandex.ru/watch/47354493" style="position:absolute; left:-9999px;" alt="" /></div></noscript>
<!-- /Yandex.Metrika counter -->

метрика

<!-- Yandex.Metrika counter -->
<script type="text/javascript" >
(function(m,e,t,r,i,k,a){m[i]=m[i]||function(){(m[i].a=m[i].a||[]).push(arguments)};
m[i].l=1*new Date();k=e.createElement(t),a=e.getElementsByTagName(t)[0],k.async=1,k.src=r,a.parentNode.insertBefore(k,a)})
(window, document, "script", "https://mc.yandex.ru/metrika/tag.js", "ym");

ym(47354493, "init", {
clickmap:true,
trackLinks:true,
accurateTrackBounce:true
});
</script>
<noscript><div><img src="/https://mc.yandex.ru/watch/47354493" style="position:absolute; left:-9999px;" alt="" /></div></noscript>
<!-- /Yandex.Metrika counter -->