wrapper

    

Категория: Избранное

Мысли, возникшие и публикуемые в связи с 25-летием Центра общественных наук при Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова. Не все, конечно, мысли, а лишь некоторые — сполошные!

1

Наука, она же и физика, много сделала для познания физического мира — физиса, в той степени, в которой могла трактовать физис как физис. Наука пасует перед нефизической частью мира, которую принято называть метафизисом. Упругий физис и неупругий метафизис! Видимость и невидимость. Материя и дух. Времяпространственность и ее отсутствие. Метафизис не поддается научному трактованию, тут уже место метанауки, или метафизики, а для современности — постнауки, или постнаучной метафизики. Наука здесь преодолевается, познающее и размышляющее сознание входит в иное пространство реализации — онтологически и гносеологически. Тут царство метафизической философии, а в пределе — софиасофии, восходящей прямо к Премудрости Божией, что примерно то же самое, что мудрость мудрости, или нечеловеческая мудрость — изначальная, исходная, но при этом и трансцендентная! Если философия вообще всегда не там, где ясно, а там, где неясно, то софиасофия там, где обнаруживается откровенчески уже кое-какая ясность неясности, не прекращающая быть неясностью, но уже открытой сознанием неясностью, до конца им не познанной, но уже как-то сознанием схватываемой — осознаниенной!

2

Не физис вовсе в основании мира, реальности, бытия, жизни, сознания, а метафизис — Ничто! Из Ничто ведь все, из Ничто, и в Ничто ведь все, в Ничто! Не физис тут аттрактор, а метафизис, где царствуют смыслы, идеи, замыслы, проекты — все, что созидается в физисе. Не физис творит, а метафизис! И с человеком также: не физис в основании человека, а метафизис, хотя без физиса нет и не может быть в физисе человека — физического человека. Физический человек — физическая оболочка и физический механизм реализации человека в среде и в рамках физиса. Человек в основе своей — дух, смысл, мысль, концепция, нефизическая информация, неприродный текст. Человек насквозь метафизичен! Сознание, слово, язык — ничего физического! Человек — некто в физисе от метафизиса и с метафизисом же внутри себя. Человек из иномирья, он — иномирец! Никакой физис, даже и природный, не может произвести ни жизни вообще, ни, тем более, сознания. Человек — феномен иноприродный, находящийся с природой в единении и борьбе, ее полагающий и ее же отрицающий, ее застающий и ее же переделывающий, в ней нуждающийся и ее же уничтожающий.

3

Сознание — обладание особого рода знанием, информацией, текстом, отделенными от физического бытия и бытующими ему в параллель — метафизически! Человек сам по себе — целый мир, однако не физический, а метафизический — информационно-текстовый (вербальный, семантический, семиотический). Человек — творец! И только потому он творец, что он неприроден (сверхприроден), осознаниенен сам и способен применить сознание ко всему контексту, не передавая ему своего сознания, но включая контекст в свое сознание — пассивно его осознаниевать (обозначать, узнавать, приобщать). Обходимый по кругу и перевариваемый сознанием контекст — не только осознанный человеком, но и человеком осознаниенный (очеловеченный). Отсюда и творчество — созидание того, чего нет в контексте, однако что созидается из материала контекста, включая и метафизис (человеческое творчество всегда из Нечто, хотя и через посредство Ничто — образ, а вот божественное творчество прямо из Ничто).

4

Не труд главенствует в хозяйстве (жизнеотправлении) человека, а творчество. Трудятся и животные, делая при этом и вполне разумные выборы. А вот творит на Земле, в природе, в физисе, в метафизисе только человек. Только человек знает, что он человек, что природа — природа, что Земля — Земля, что Космос — Космос. Так, во всяком случае, человеку кажется. Никакому животному ничего подобного не кажется: нет у животного сознания, слова, образа, воображения, знака, хотя есть и разум, и выбор, и решения, но другие — без-мысленные. Мысль, как и сознание — бремя! Творчество — призвание, но, и испытание, частенько и жертва!

5

Зараженная и вдохновляемая физикой, гуманитарная наука, представив человека и его — уже собственно человеческий — мир физическими, немало сделала для квазифизического трактования человека и его мира, их соответствующего моделирования через системы, механизмы, связи, законы. В итоге человек с его миром предстали онаученными, причем настолько, что сам же онаученный человек возымел возможность не только мыслевообразительно копаться в себе и своем мире, но и встревать в них, сообразовывать их со своими представлениями, переделывать, ими манипулировать. И все это при искаженном онтологическом восприятии предмета, ибо человек со своим миром вовсе не продукт природы (на краткий случай, не только природы), он метафизичен, иномирен, трансцендентен, самому себе неизвестен и для самого себя совершенно условен.

6

Наука не так отражает и отображает предмет, в особенности — гуманитарный, как его, этот предмет, воображает, но с тем посылочным ограничением, что делает это физиогенно (физикалистски), стремясь к точным определениям, выводам, заключениям, не останавливаясь и перед законотворческой фантазией, определительными заклинаниями, объяснительной ложью. В науке полно ведь лженауки, что восходит прежде всего к научному трактованию ненаучного предмета. Научное познание — вполне себе мифотворческое насилие над предметом, его весьма ловкое когнитивное пленение!

7

Отвергая метафизис и метафизику, наука, тем не менее, не может не заходить в метафизическую сферу, а потому либо объявляет метафизическое просто непознанным (еще не познанным), либо трактует метафизическое вполне физически (в обоих случаях здесь очаги лженауки!). Отчего же так, почему наука не признает метафизического начала? Тут вина нескольких обстоятельств. Во-первых, из-за демиургической страсти человека (европейского, антихристианского), утоление которой возможно только на путях науки и научного отношения к реальности, ее соответствующего ограничительного трактования. Во-вторых, человек онаученный лучше приспособлен к демиургической функции, пренебрегающей мерой, границами и безопасностью, чем человек философический, религиозный, природный. В-третьих, без игнорирования метафизического начала невозможно торжество науки с ее демиургической ролью в культуре, менталитете и поведении человека. Нетрудно догадаться, что человек онаученный — это человек, открытый к целевой демиургии и весьма закрытый для целостной онтологии. Не только богословие с метафизической философией изгнаны из университетов, но из университетов уже изгоняется всякая, в том числе, и «научная», философия, мало того, гону подлежит уже и теория. Никаких теперь основополагающих, обобщающих, фундаментальных знаний! Только технологии, что как раз лучше всего и соответствует времени конечной (эсхатологической) демиургии!

8

Ренессансно-просвещенческая эпоха, или эпоха Модерна (европейская эпоха европейского Модерна) — время безудержной демиургии, эпоха уже не делания в мире, а самого настоящего пересотворения мира по лекалам человека. Тогда-то и родилась наука, вышедшая из алхимии, отчалившая от философии и пренебрегшая окончательно религией. Явилась физика с сонмом специальных наук и обслуживающей физику научной философией; вослед явилась и гуманитарная наука, вдохновляемая физикой и научной философией; наука стала вовсю хозяйствовать, встав в один ряд с экономикой и техникой, а также со светской культурой, идеологией и политикой. Это уже была воистину новая эпоха: не доантичная, не античная, не христианская, а совсем другая — то был уже антихристов Модерн!

9

А теперь в передовом (Западном, евроамериканском) мире господствует Постмодерн — как негативистский наследник Модерна, его не только продолжающий, но уже и отрицающий. Модерн — еще человечий, еще и мир, Постмодерн — уже античеловечий, уже и антимир! Как же такое могло случиться: человек-демиург сооружал для себя и под себя якобы свой мир, вовсю переделывая мир ему будто бы чужой, а получил в итоге… античеловеческий антимир?! Любопытно, не правда ли?! И случилось это по той вовсе не простой причине, что человек, устремившись в демиургическом раже от природы к неприроде (от Природы к Неприроде!), создал мир мало того, что искусственный, но еще и не-человеческий — бетонный, металлический, пластмассовый, технический, электронный, химический, какой там еще… а-а… еще, и виртуальный, безвременный и беспространственный, вакуумный, хоть и не совсем пустой, но и не очень-то насыщенный (той же экзистенцией). Этакий мир-погремушка с той же гремящей антикультурой внутри), мало того — вполне уже и безумный мир: информационный, сетевой, менеджериальный, какой там еще… а-а… секулярный, космополитический, передвижнический («перекати-польный»), да еще и страстно переменчивый, турбулентный, вихревой, неудержимый, неуловимый. И разве это не антимир, да еще и не античеловеческий антимир?

10

Передовое человечество, выворотившись, влетело в античеловеческий антимир, что означает и… в постчеловечество. Почему же? А постмодерновому античеловеческому антимиру уже не нужен человек как человек, а нужно некое человекообразное по виду, но постчеловеческое по содержанию и сути, «существо» — искусственное, технизированное, информатизированное, виртуализированное и т.д., в общем — любое, но только не естественное, не природное, не божественное.

Антимиру потребен постчеловек, способный быть в античеловеческом антимире, служить ему, хороня окончательно человечество, причем постчеловеками могут стать вовсе не все обитатели планеты, а лишь избранные — самим же античеловеческим антимиром (кто наверху в роли господ, кто внизу в функции рабов, а кто посредине в роли «эффективных менеджеров»). Такая вот открывается перед человечеством антиперспектива — вполне и апокалиптически эсхатологическая! Отсюда как раз и активное опережающее расчеловечивание человека (научно вполне и обоснованное, и обеспеченное, и реализуемое). Всякое, в том числе и нано-генное, не говоря уже о сознании, психике, поведении, как и о знании, культуре, морали, тотальное расчеловечивание (неоочеловечивание, так сказать), вполне и демиургическое. Активная арт-подготовка победы античеловеческого антимира! Мера человеческая уже пройдена, впереди лишь безмерное и бескомпромиссное пересотворение уже не только мира и природы, но и самого человека. Переделочная западня!

11

Есть, однако, и сопротивление данному пересотворенческому процессу: от человека, от сознания, от социума, от культуры с цивилизацией, от традиции, причем с опорой на Сакрал, Софию, Господа Бога. Отсюда и война миров, делающая весь планетарный мир миром-войной. Мир передовой (Западный, «золотомиллиардный») воюет за себя и против остального (для Запада — колониального) мира, превращающегося вследствие данной войны в Остальной мир. Этот Остальной мир разнообразен, он вовсе не един, но зато он не распрощался с человеком и человеческим миром, а потому на перспективу он жизнеспособнее Западного мира. Остальной мир в борьбе, но и в поиске ми́ровой и мировой альтернативы. И не просто альтернативы Западному миру, что понятно, но и альтернативы излучающему Западом античеловеческому антимиру. Война миров выражена не только в войне Западного и Остального миров, но и войне мира (всё-ещё-мира) с антимиром. Только с учетом войны мира и антимира можно понять всю «войновскую» современность!

12

Человеку более или менее доступно фактическое состояние реальности, хотя и весьма ограниченно. И здесь на фактическом уровне, тоже ведь полно неизвестного. А что говорить о глубинных уровнях, где идет большая и значимая, хотя вовсе и не видимая, работа. Эту последнюю можно только чувствовать, может — воображать. Чем дальше вглубь (и ввысь тоже), тем таинственнее метафизис, тем робче наша метафизика. Но другого выхода у человека познающего нет: со-чувствие, со-переживание, со-мыслие, — как раз с невидимым и неизвестным, с трансцендентным. Человеку это все дадено — трансцендентирование! Углубление, проникновение, улавливание. И это в век абсолютного доминирования науки, техники, исследований, вскрытий, экспериментов, манипуляций! Какое-такое еще трансцендентирование? А то самое — пост-научное! Главное — пост-экономическое! Экономизм, перешедший в финансизм — уже прошлое, хоть оно и в необычайном сейчас расцвете: от «первобытного» финикийства к изысканному глобофинансизму! Историческое, оно же и внеисторическое (постисторическое) замыкание — апокалиптико-эсхатологическое. Алхимия сомкнулась с законченным сциентизмом. Примитивное орудие труда — с нанотехнологией. Вот он — конец истории! Метафизика — оперирование с большими смыслами, подлежащими внезапному открытию и софиасофскому толкованию. Софиасофия — не просто действие сознания, а и навязчивое копошение сознания в сознании, погружение сознания в сознание — до подсознания и с выходом на сверхсознание. Выход в сверхсознание — выход к Софии! Трансценденция тут не препятствие, а великий посредник. Мета-физика, а в высшем проявлении — софиасофия!

13

Запад с его неуязвимым финикийством знает только экономизм-финансизм, то бишь экономику. Россия же знает еще и хозяйство! Последнее есть не что иное, как жизнеотправление человека. Вся жизнь — хозяйство; экономика — тоже хозяйство, но вовсе не все хозяйство, не все жизнеотправление человека. Хозяйство есть и у Бога Творца, а вот экономики у Бога нет! Экономика — внебожеское в исходе, совершенно человеческое (и античеловеческое тоже) предприятие. И дело не в том, что экономики, этого стоимостного хозяйства, не должно вовсе быть, а в том, что экономика не должна над хозяйством доминировать. Хозяйство — базис, экономика — надстройка, — и надстройка не должна быть не то что базисом, но и доминантом над безисом. Россия, весьма сегодня страдающая от доминирования глобального экономизма-финансизма, им насквозь зараженная, знает, что такое хозяйство, чего не знает Запад, ибо на торжествующем сегодня Западе даже слова такого нет — «хозяйство», а лишь есть слово «экономика», вроде бы замещающая «хозяйство», но…роковым образом… искажая. Там все давно уже смешалось: хозяйство, экономика, финансомика, а главное — финансомику принимают за экономику, а экономику за хозяйство, а потому и не ведают, что творят! Незнание «хозяйства» и увлечение «экономикой» в конце концов и погубит — не вывернуться им уже из вывороченного экономизмом мира в мир хозяйственный! Экономика — не жизнь, мало того, это всего лишь стоимостная ирреальность. Экономика — ничто, а вот хозяйство — все! Поклонение экономизму-финансизму, как и сциентизму с техницизмом — самоубийственно! Это бы понять евроамериканцам, но как это им сделать, ежели нет у них в сознании слова «хозяйства»?

14

Философия хозяйства — не учение о каком-то конкретном предмете, а возможность целостного понимания всего имеющегося и происходящего вокруг с человеком, с миром, с реальностью, включая знание, деяния, демиургию, не исключая метафизиса, трансцендентности, софийности. Что в этом плохого, кроме дерзкого отхода от сциентизма, техницизма, экономизма, информатизма, виртуализма, всего того, что господствует в быту, в образовании, в головах, наверно, и в самой ноосфере? Человек вовсю доверяется самодовлеющему ныне знанию, равнодушной информации, неустанной машине, без-умному компьютеру, виртуальным деньгам, бесноватым рынкам, разного рода фикциям, пустышкам и симулякрам, — и менее всего человек рассчитывает ныне на себя, на свой контакт с реальной реальностью, как бы растворяясь в созданном им же нечеловеческом контексте, ставшем неодолимой преградой между человеком и миром. Не корректируемое метафизикой и софиасофией самодовольное сциентическое знание не скорбь вовсе умножает, а радость — радость безумца! Вот почему потребны философия хозяйства с софиасофией: не для отрицательного, а для позитивного снятия античеловеческого наследия; не для его отрицания, а для творческого преодоления; не для затемнения экзистенции, а для ее высветления; не для забвения прошлого, а для выхода в Иное.

Да будет!

Контакты

 

 

 

Адрес:           


119991, ГСП-1, Москва,

Ленинские горы, МГУ
3 учебный корпус,

экономический факультет,  

Лаборатория философии хозяйства,к. 331

Тел: +7 (495) 939-4183
Факс: +7 (495) 939-0877
E-mail:        lab.phil.ec@mail.ru

Последний номер "ФХ"

 fh2 2017

Календарь

Сентябрь 2017
23
Суббота
Joomla календарь